«Темные аллеи» № 3 за 2026 г.
Читайте в новом номере:
Выше мраков земных
Алексей Хомяков и его путь к постижению истины
Когда подъезжаешь к этой усадьбе, то на мгновение невольно застываешь в недоумении: где это я? И сразу вспоминаешь свою давнюю поездку в Венецию и несостоявшийся из-за неимоверной очереди туристов подъём на главную достопримечательность этого города на воде – башню-колокольню собора Святого Марка. Кому взбрела в голову такая фантазия – в тульской глуши, рядом с храмом, возведённом в традиционном для России стиле классицизма, соорудить подобное?
Слушая романсы, читая книгу
Редко попадается книга, которую читаешь с карандашом в руке, когда хочется поговорить (даже поспорить) с автором. Такой была книга уникального дуэта Елены Лукиничны и Валерия Степановича Уколовых «Распятый на арфе», посвящённая судьбе и творчеству Николая Девитте. Уверена, для многих это фамилия незнакома. И всё же вы знаете его! Достаточно сказать, что это автор знаменитого романса «Не для меня придёт весна …»
По стопам Вольтера
Остранение в творчестве Льва Толстого
Исследователи-литературоведы единодушны в том, что Лев Толстой – и как писатель и как мыслитель – являлся продолжателем идей эпохи Просвещения. Отношение к свободе личности, неприятие церковных догматов и свободомыслие, критика неравенства, скептическое отношение к социальным реалиям и отрицание незыблемости основ общественной, политической жизни, отношение к педагогике, искусству, театру – эти и многие другие моменты, несомненно, сближают классика со многими мыслителями XVIII века. Но Лев Николаевич – наследник эпохи Просвещения не только по мировоззренческим вопросам и отношению к общественной, культурной жизни. В своём творчестве Толстой часто применял те литературные приёмы, которые мы можем встретить у писателей XVIII века. Один из них литературоведы впоследствии назвали остранением.
Продолжил дело Пирогова
К 150-летию со дня рождения нейрохирурга академика Н.Н. Бурденко
Недалеко от Садового кольца, в переплетении Тверских-Ямских улиц расположился квартал с величественным ампирным особняком, зелёным сквером, похожим на санаторий уютным корпусом и современной многоэтажкой. А ещё здесь есть храм святителя Николая Мирликийского. Всё вместе — это Национальный медицинский исследовательский центр нейрохирургии имени Н.Н. Бурденко. Он по праву носит имя человека, который его создал, выстрадал, выпестовал и сделал флагманом нового направления медицины — нейрохирургии, одним из основоположников которой сам же и явился. Почётное и уважительное определение «основоположник» уже само по себе свидетельствует о выдающихся способностях и целеустремлённости. Кроме центра нейрохирургии имя Бурденко носит также Главный военный клинический госпиталь Министерства обороны Российской Федерации. И не случайно. Заслуги Николая Ниловича перед военной хирургией не менее масштабны и революционны, чем перед нейрохирургией.
Николай Гумилёв: «Я пришёл из иной страны…»
Акмеист, мечтатель, путешественник: как мало отпустила ему судьба
В детстве Николай Гумилёв был слабым, болезненным ребёнком, его мучили головные боли, он не переносил шум. Более здоровые сверстники насмехались над ним. Родители были вынуждены забрать сына из гимназии и нанять для него частных преподавателей. Он чувствовал себя одиноким, отвергнутым жизнью. «Дерево да рыжая собака, вот кого он взял себе в друзья», – так сам поэт описывал свой круг общения в те годы.
Первый диктатор России
Александр Керенский: миг искушения властью и свободой
На пике революционных событий 1917 года в России Александр Фёдорович Керенский не знал себе равных по популярности. Его ненавидели и боготворили. Газетчики цитировали его речи, шустрые «синематографисты» запечатлевали на плёнке, живописцы мечтали написать парадные портреты, а монархисты и большевики планировали покушения. Он встал во главе Директории – высшего органа управления создаваемой Российской Республики в возрасте всего тридцати шести лет. Но с картины работы Ильи Репина, уговорившего диктатора ему позировать, на нас смотрит усталый политик, умевший захватить своими речами внимание многотысячной толпы, но упустивший в одночасье власть. В моменте карьеры по умению убеждать и манипулировать людьми он превосходил своих тогдашних идеологических оппонентов – Владимира Ленина и Льва Троцкого. После октябрьского штурма Зимнего дворца экс-диктатор сумел спастись и найти своё место в эмигрантский среде. Умудрился дожить до празднования полувекового юбилея Страны Советов и своим собственным примером показал, что положительные качества правителя зачастую приносят отрицательный результат.
Диверсант из созвездия Льва
Имя этого человека никогда не светилось на страницах газет и журналов. Если о его подвигах и рассказывалось в кинофильмах и документальных лентах, то просто констатировался факт героического деяния. Как будто всё происходило само собой. Причин тому было несколько. Во-первых, имя героя этого повествования было засекречено почти до конца двадцатого столетия. Во-вторых, сам он никогда не прогибался перед вышестоящим начальством и если считал, что его точка зрения на сто процентов верна, то не шёл ни на какие компромиссы, так как за этими компромиссами стояли жизни тысяч людей.
Начало
Легенда об одной операции
Сейчас уже и не вспомню, кто из дивеевских медиков рассказал журналистам районки о Н.Н. Блохине, кажется, тогдашний главврач районной больницы. В восьмидесятые уже мало кто из жителей райцентра помнил, что знаменитый хирург-онколог, учёный Николай Николаевич Блохин, академик Академии наук и Академии медицинских наук СССР, депутат Совета Национальностей Верховного Совета СССР нескольких созывав, орденоносец, Герой Соцтруда начинал как врач, а в каком-то смысле и как учёный именно здесь, в сельской больничке неподалёку от Дивеева. Тогда журналисты, да и простые обыватели как-то больше интересовались героями соседнего закрытого горда «Арзамас-16», где ковался ядерный щит страны.
Он прошёл Дон Кихотом в искусстве
Несмотря на огромное художественное наследие, творчество замечательного русского художника Александра Александровича Осмёркина до сих пор мало известно. Его произведения хранятся во многих музеях России. Но крупных монографических выставок, посвящённых этому мастеру, пока не было. Выставляться же он начал, ещё учась в московской школе-студии Ильи Машкова. Осмёркин гордился своей принадлежностью к группе московских живописцев, составивших ярчайшее явление в русской живописи — «Бубновый валет». Он писал: «В Академии я никогда не учился, я учился у Машкова, я кровный сын «Бубнового валета».
